Тайные умыслы

Принцесса несколько секунд смотрит на письмо, но не вскрывает его.

— У нас есть доказательства, — тихо произносит она. — Этого достаточно, чтобы вернуть дворец.

— Не совсем, — возражает Мирель, просматривая бумаги со стола. — Здесь не подделка. Канцлер готовил официальное отречение Элианы, заверенное кровью Эдварда Рейна как последнего королевского свидетеля.

Граэль поднимается и переводит взгляд на Роэна.

Канцлер стоит у стены под арбалетом Северина. Теперь он смотрит не на принцессу и не на документы — только на чёрную книжку в руке Граэля.

— Вы ничего не понимаете, — произносит он. — Хольт не захватывает королевство. Он готовит его к тому, что просыпается под восточной башней. Убейте меня сейчас — и через три дня в городе некому будет встретить первый удар.

Утро приходит во дворец неожиданно мирно.

В восточном крыле ещё пахнет дымом, лекарственными травами и мокрым камнем, но из дворцовой кухни удалось добыть настоящий завтрак: горячий хлеб, яйца, сыр, копчёное мясо и крепкий травяной настой. После вчерашнего это почти пир.

За длинным столом собираются Граэль, Элиана, Северин, Аделин, Мирель, Эдвард и Кайрен. Канцлер Роэн сидит отдельно, без оружия и под присмотром двух стражников, но тарелку ему тоже дали.

Граэль садится во главе стола, отламывает кусок хлеба и оглядывает остальных:

— Итак. Мы пережили вчерашний день — уже неплохое начало. У кого какие мысли? Может, за ночь появились новые.

— У меня появилась, — немедленно сообщает Самус. — Никогда не проводи государственный переворот до завтрака.

Первой отвечает Элиана. Перед ней лежит всё ещё запечатанное письмо отца.

— За ночь ещё девять дворцовых стражников перешли на нашу сторону, увидев принцессу и подтверждающие документы. Теперь у нас тридцать девять человек. Внешние роты Хольта не атакуют, но и приказов канцлера больше не принимают. Мы контролируем восточное крыло, однако не дворец целиком.

Она касается пальцами конверта:

— Моё мнение не изменилось: прежде чем говорить о коронации, нужно прочитать письмо. Но после этого я должна показаться людям. Если наследница продолжит прятаться, Хольт объявит меня пленницей или самозванкой.

Северин кладёт рядом с тарелкой составленную от руки схему караулов:

— Ночью внешняя стража сменила позиции. Они не готовятся к штурму — они удерживают ворота и ждут приказа. Значит, Хольт либо ещё не знает о смерти Вейра, либо решает, можно ли спасти положение без открытой войны.

Кайрен качает головой:

— Уже знает. Около часа назад из западной казармы выпустили почтового сокола. Я не стал стрелять: хотел увидеть направление. Птица полетела на северо-запад, к старой крепости Хольта.

— Значит, время уже пошло, — заключает Северин. — Пока он собирает силы, мы можем переманить часть внешней стражи. Но для этого Элиане придётся обратиться к ним лично.

Аделин отпивает настой и придвигает к центру стола одну из ампул Вейра.

— Я изучала его кровь почти всю ночь. Вейр не просто пользовался силой Источника. В его крови есть след чего-то чужого — словно часть существа уже жила внутри него. Поэтому я категорически против того, чтобы Элиана спускалась под башню и отдавала Источнику хотя бы каплю крови.

Она смотрит на Граэля:

— А твоя кровь сопротивлялась воздействию не из-за силы тела. Заклинание пыталось найти одну душу, а нашло две связи, наложенные друг на друга. Это сбило управление. Но второй раз Источник может оказаться умнее.

— Приятно, когда раздвоение личности внезапно становится стратегическим преимуществом.

Мирель раскладывает несколько старых листов.

— Я нашла упоминание о подземной часовне. Её построили не для поклонения Источнику, а для наблюдения за ним. Там находились три печати: кровь рода, государственная печать и некий «свидетель, не принадлежащий короне». Последнюю часть обряда вычеркнули из поздних летописей.

Она указывает на чёрную книжку Вейра:

— Думаю, Хольт и Вейр пытались заменить этого свидетеля кровью Эдварда. Если найдём первоначальный текст обряда, возможно, сумеем укрепить темницу без коронации и без крови Элианы.

Эдвард, до этого молча смотревший в кружку, поднимает голову:

— Вейр получил мою кровь несколько месяцев назад. Я считал, что это было частью допроса. Теперь понимаю: меня держали живым не ради сведений.

Он переводит взгляд на Роэна:

— Канцлер всё ещё не рассказал, почему именно моя кровь подходила для печати.

Все поворачиваются к пленнику.

Роэн медленно откладывает ложку:

— Потому что Эдвард Рейн был свидетелем последней законной коронации. Он принёс присягу отцу Элианы непосредственно перед троном. Обряд признал его голос.

— Это всё? — спрашивает Граэль.

Роэн говорит правду, но снова не всю.

Граэль молча продолжает смотреть на него.

Канцлер выдерживает несколько секунд и сдаётся:

— И потому что король перед смертью назначил Эдварда хранителем третьей печати. Сам Эдвард этого не помнит. Его воспоминания были изменены.

За столом становится тихо.

Эдвард медленно встаёт:

— Кем?

— Королём, — отвечает Роэн. — По твоей собственной просьбе. Ты считал, что иначе Источник найдёт путь к тайне через тебя.

Аделин сразу формулирует главный вывод:

— Значит, нужная нам часть обряда всё ещё находится в памяти Эдварда. И если мы попытаемся вернуть её грубой магией, Источник может увидеть её вместе с нами.

Элиана кладёт запечатанное письмо отца в центр стола.

— Тогда у нас три задачи. Удержать дворец и склонить стражу на нашу сторону. Найти первоначальный обряд. И понять, что отец спрятал в памяти Эдварда.

Северин добавляет:

— Четыре. Хольт уже получил сообщение. Если не займёмся им, скоро он займётся нами.

Все смотрят на Граэля. Перед ним лежат письмо короля, карта подземной часовни и чёрная книжка Вейра.

Граэль неспешно обводит взглядом собравшихся.

— Что ж, дорогие мои. Этот круговорот затягивает нас всё глубже. И боюсь, если мы не будем действовать сообща, что-нибудь обязательно пойдёт не так.

Он кладёт ладони на стол.

— Поэтому я задам каждому один и тот же вопрос. Отвечайте по возможности честно. В чём ваш тайный умысел?

Северин усмехается:

— Обычно после такого вопроса тайные умыслы стараются не называть.

— Поэтому я и буду внимательно слушать.

Золотистая руна камня на перчатке Граэля едва заметно вспыхивает.

Элиана

Принцесса первой встречает его взгляд.

— Я хочу вернуть корону. Не ради трона — во всяком случае, стараюсь себя в этом убедить. Если к вечеру дворец не признает законную власть, начнётся гражданская война. Мой тайный умысел прост: я собираюсь принять решение сама, даже если вы все попытаетесь меня остановить.

Элиана говорит искренне, но скрывает важную деталь: если письмо отца подтвердит, что её кровь способна запечатать Источник, она готова спуститься под башню в одиночку. Не потому, что доверяет обряду, а потому, что не позволит другим рисковать вместо неё.

Северин

— Мой умысел — оставить Элиану в живых, — отвечает он. — Корона желательна. Жизнь обязательна. Если придётся выбирать, я вытащу её из дворца связанную и с кляпом во рту.

Элиана поворачивается к нему:

— Ты этого не сделаешь.

— Конечно, Ваше Высочество.

Он не шутит. Северин уже продумал путь отступления через служебные переходы и держит одну из лошадей осёдланной. Кроме того, он намеревается убить канцлера при первом признаке новой измены — без суда и без разрешения.

Аделин

Женщина покатывает между пальцами ампулу Вейра.

— Я хочу добраться до Источника. Не открыть его и не подчинить. Мне необходимо понять, почему моя кровь была отмечена как совместимая. Если эта связь существует, я хочу разорвать её.

Основную правду она сказала. Но слово «понять» прозвучало слишком осторожно. Аделин не обещает уничтожить знания Вейра: если найдёт способ безопасно использовать силу Источника, она попытается сохранить его. Она убеждена, что кровавая магия сама по себе не является злом — зло определяется тем, кто держит нож.

Мирель

— Я хочу найти первоначальный текст договора, — отвечает она. — А потом сделать так, чтобы его больше никогда не смогли скрыть в королевском архиве. Ни Элиана, ни следующий канцлер, ни тот, кто будет править после них.

Мирель совершенно искренна. Её тайный умысел политический: если власть династии действительно основана на договоре с древним существом, она хочет обнародовать правду. Даже если это уничтожит право Элианы на престол и вызовет падение монархии.

Элиана, судя по выражению лица, тоже это поняла.

Эдвард

— Я хочу вернуть память, — говорит он. — Всю. Король не имел права навсегда оставлять часть моей жизни запертой, даже если когда-то я сам согласился. А если внутри меня хранится печать, я намерен решить её судьбу самостоятельно.

Эдвард говорит правду. Однако за ней скрывается страх: он допускает, что служил королю не добровольно и попросил стереть память не для защиты тайны, а потому, что узнал о себе нечто невыносимое.

И ещё одно — если восстановленные воспоминания сделают его опасным для Элианы, он заранее решил попросить Граэля убить его.

Кайрен

Снайпер отодвигает пустую тарелку.

— Мне не нужна ни корона, ни Источник. Я здесь из-за Эдварда. Пока он идёт с вами — иду и я. Если под башней он перестанет быть собой, я не позволю этой твари уйти в его теле.

Кайрен почти ничего не выдаёт. Ясно лишь, что его преданность Эдварду гораздо глубже обычного товарищества. Он действительно готов выстрелить — но Граэль не уверен, сумеет ли Кайрен нажать на спуск в решающий момент.

Канцлер Роэн

Последним остаётся Роэн.

— Мой тайный умысел вам уже известен. Я хочу сохранить королевство.

— Это цель, — спокойно поправляет Граэль. — Я спросил об умысле.

Канцлер некоторое время молчит.

— Я хочу не допустить коронации Элианы, пока мы не поймём природу договора. Хольт должен был обеспечить временное управление. Вейр — укрепить печать. Я ошибся в обоих. Но если посадить наследницу на трон сейчас, мы можем завершить то, что Источник готовил столетиями.

Роэн верит в угрозу и действительно боится коронации. Однако это не весь его умысел.

Он знает больше о третьей печати, чем признал. Вероятнее всего, ему известно, где спрятан первоначальный текст обряда. Он молчит, потому что текст содержит нечто, после чего Элиана, Эдвард и остальные могут отказаться от его плана.

И ещё канцлер надеется остаться незаменимым. Пока только он знает достаточно об Источнике, его нельзя судить или казнить.

Граэль несколько секунд молча смотрит на собравшихся.

Картина складывается не слишком утешительная:

• Элиана готова тайно пожертвовать собой;
• Северин готов похитить Элиану и убить Роэна;
• Аделин хочет сохранить полезные знания Вейра;
• Мирель намерена раскрыть тайну династии всему королевству;
• Эдвард вернёт память любой ценой;
• Кайрен пойдёт за Эдвардом, даже если придётся его остановить;
• Роэн по-прежнему скрывает часть обряда.

— Какая замечательная команда, — весело замечает Самус. — Один заговорщик, две потенциальные жертвы, кровавая колдунья, революционерка, снайпер и принцесса. А самый уравновешенный здесь — мы.

На столе перед Граэлем лежат три очевидных начала: запечатанное письмо короля, память Эдварда и канцлер Роэн, который явно ещё не договорил.

Граэль берёт письмо, но не вскрывает. Сначала поворачивает конверт к свету, изучает печать, края бумаги и почерк.

Королевская печать не повреждена. Конверт не вскрывали и не запечатывали повторно. Почерк совпадает с пометками на манифесте, а на воске заметна небольшая трещина, оставленная повреждённым краем личного перстня покойного короля. Письмо настоящее.

Граэль смотрит на Элиану:

— Принцесса, вы не против, если я его зачитаю?

Она несколько мгновений молчит, глядя на собственное имя, написанное рукой отца. Затем придвигает письмо к нему.

— Прочитайте вслух. Если отец оставил нам предупреждение, оно касается всех сидящих за этим столом.

Граэль ломает печать. Внутри оказывается один плотно исписанный лист.

Он начинает читать:

«Элиана.

Если это письмо оказалось у тебя, значит, я мёртв, корона осталась без хозяина, а те, кому я доверил сохранить порядок, либо потерпели неудачу, либо предали меня.

Прежде всего: не проходи обряд коронации в том виде, в каком он записан в поздних летописях. Не отдавай Источнику свою кровь.

Наш предок не создал темницу под восточной башней. Он заключил договор с тем, что уже находилось там. Источник дал ему власть над людьми — способность превращать признание в подчинение, присягу в оковы, а закон в нечто большее, чем слова.

За это каждый новый монарх отдавал ему часть себя.

Нас учили, что кровь наследника укрепляет печать. Это ложь. Она питает Узника. Каждая коронация приближала его пробуждение.

Я отказался обновлять договор. Поэтому он начал искать другого проводника».

Граэль на мгновение переводит взгляд на треснувшую маску Вейра и продолжает:

«Разорвать договор возможно. Для этого необходимы три стороны первоначальной клятвы:

наследник, который добровольно откажется от власти, дарованной Источником;

государственная печать как свидетельство того, что королевство существует отдельно от короны;

и свободный свидетель, не принадлежащий правящему роду.

Таким свободным свидетелем я назначил Эдварда Рейна. Не его кровь, а его свободная воля является частью первоначальной клятвы.

По его просьбе я скрыл в его памяти слова первоначальной клятвы. Это было необходимо: Источник уже искал их в наших снах.

Не пытайтесь вернуть воспоминания за пределами подземной часовни. Только её стены способны скрыть вас от его взгляда».

Эдвард медленно опускает кружку. Кайрен рядом с ним перестаёт есть.

«Роэн знает дорогу в часовню. Он не знает всей правды о ритуале — я намеренно позволил ему считать, что коронация укрепит темницу. Если он всё же узнал истину и продолжает требовать обряда, не доверяй ему.

Но помни главное: отказ от дара Источника не лишит тебя права на престол. Он лишит тебя лишь сверхъестественной власти, которой наш род никогда не должен был обладать.

После разрыва договора люди смогут отвергнуть корону.

Если они всё равно выберут тебя — тогда ты действительно станешь их королевой.

Прости, что оставляю тебе не трон, а выбор.

Твой отец».

Граэль опускает письмо.

За столом повисает тишина.

Элиана выглядит потрясённой, но не сломленной. Мирель первой поднимает взгляд:

— Значит, разрыв договора не уничтожит монархию. Он просто лишит её магического принуждения.

— И после этого половина королевства может отказаться признавать Элиану, — сухо добавляет Роэн.

Принцесса смотрит прямо на него:

— Если они подчиняются мне лишь потому, что не способны отказать, значит, они никогда мне не подчинялись.

Аделин касается ампулы Вейра:

— Есть и другая проблема. Источник уже получил часть себя в Вейре. Мы убили проводника, но не знаем, вернулось ли то, что находилось в нём, обратно под башню.

Эдвард встаёт из-за стола:

— Тогда хватит обсуждать мою память так, словно меня здесь нет. Идём в часовню. Там я вспомню слова клятвы — добровольно.

Канцлер Роэн заметно напрягается.

Письмо разрушило его прежний план, но испугало Роэна не это. При упоминании подземной часовни он невольно посмотрел на государственную печать.

Он знает о часовне ещё что-то.

— Ну вот, — негромко произносит Самус. — Теперь можно задать канцлеру наш второй любимый вопрос: что именно вы опять забыли рассказать?

Граэль видит, как в глазах Роэна сталкиваются страх, вина и почти отчаянное желание что-то скрыть.

Он медленно встаёт из-за стола, обходит его и подходит к канцлеру. Роэн невольно отступает, пока не упирается спиной в стену.

Граэль наклоняется так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и несколько долгих секунд смотрит ему прямо в глаза.

Золотистые линии Каменной руны едва заметно вспыхивают на перчатке.

— Говори.

Канцлер выдерживает взгляд. Одну секунду. Вторую.

Затем опускает глаза.

— Я уже был в часовне, — произносит он.

Элиана резко выпрямляется:

— Когда?

— Три месяца назад. Вместе с Вейром. Мы взяли государственную печать и открыли внешний проход под восточной башней. Я хотел убедиться, что угроза существует. Вейр хотел услышать Источник.

Аделин сжимает ампулу:

— И услышал.

— Мы оба услышали.

Роэн поднимает взгляд на Граэля. Теперь в нём уже не осталось попытки сохранить достоинство — только страх.

— Источник не говорил словами. Он показал мне город после смерти короля: улицы в огне, голод, войну между претендентами. А затем показал другой исход — Хольт удерживает порядок, Элиана остаётся в изгнании, коронация откладывается, пока мы не найдём способ восстановить печать.

Мирель холодно спрашивает:

— И вы поверили?

— Я думал, что увидел будущее. Теперь понимаю: он показал мне именно то, чего я боялся.

Граэль не отстраняется.

— Дальше.

Роэн судорожно выдыхает:

— Вейр коснулся внутренней двери. Его отбросило, но часть Источника проникла в него. Я помог ему выбраться. А затем… скрыл случившееся от короля.

— Почему? — спрашивает Элиана.

— Потому что голос уже знал моё имя. Мои мысли. Он сказал, что если я расскажу королю, город погибнет раньше, чем тот успеет подготовиться.

Канцлер смотрит на государственную печать.

— После нашего посещения на её обратной стороне появился знак. Я пытался его стереть. Он возвращается.

Элиана переворачивает тяжёлую печать. Под гербом, почти скрытый креплением цепи, виден тонкий чёрный узор — закрытый глаз, такой же, как на перстне Вейра.

Аделин отдёргивает её руку:

— Не прикасайтесь к нему.

Роэн продолжает, уже торопливо, словно боится снова потерять решимость:

— Печать по-прежнему нужна для разрыва договора. Но теперь она связана с Источником. Если просто принести её в часовню, он узнает о нашем приходе и сможет воздействовать на любого, кто её держит.

— Как очистить печать? — спрашивает Северин.

— В архиве часовни находится каменная купель. Король говорил, что в ней государственную печать создавали заново после смерти каждого правителя. Но для очищения её должен добровольно отдать тот, кто сейчас распоряжается властью от имени государства.

Все взгляды обращаются к канцлеру.

Роэн медленно кивает:

— Я. Пока Элиана не коронована, юридически печать принадлежит канцлеру. Я должен внести её в купель и отказаться от полномочий.

Теперь Граэль понимает страх в его глазах.

— И что произойдёт с вами?

— Не знаю. Но когда мы уходили, Источник сказал: «Вернёшься — останешься».

Роэн смотрит Граэлю прямо в глаза.

— Вот мой настоящий тайный умысел. Я хотел спасти королевство, не возвращаясь туда. Хотел найти другой способ. Использовать Вейра, Хольта, кровь Эдварда — кого угодно, лишь бы самому больше не приближаться к этой двери.

За столом повисает тяжёлая тишина.

• Печать связалась с источником через меня. Я принёс её туда и открыл путь. Значит, отказаться от этой связи тоже должен я.

Роэн признался полностью. Для безопасного разрыва договора печать необходимо очистить в подземной часовне, а сделать это может только сам канцлер. При этом Источник уже знает Роэна и, вероятно, попытается использовать его как нового проводника.

Граэль медленно выпрямляется.

— Иногда я поражаюсь человеческим поступкам. Но задачи от этого проще не становятся.

Он возвращается к столу и загибает пальцы:

— Первое: Элиана принимает власть, и мы переманиваем оставшуюся дворцовую стражу. Второе: в часовне Роэн очищает государственную печать. Третье: там же возвращаем память Эдварду. Начнём с простого. С первого.