Неделя после победы

Неделя после победы

Следующие семь дней оказываются почти тяжелее самого штурма — только вместо мечей приходится иметь дело с протоколами, показаниями и бесконечными списками имён.

В подземельях дворца идут допросы.

Большинство рядовых заговорщиков знают немного: пароли, явки, имена связных. Некоторые искренне считали, что служат законному регенту и спасают страну от слабой наследницы. Другие быстро меняют убеждения, едва перед ними кладут доказательства гибели Хольта.

Мирена выживает.

После уничтожения зеркальной сети серебряные швы на её шее остаются просто мёртвыми рубцами. Несколько дней её держат под наблюдением Аделин и придворных магов, проверяя, не осталось ли в ней фрагмента Хольта. Она помнит не всё и идёт на сотрудничество: даёт достаточно показаний, чтобы обнаружить ещё несколько тайников, счета под чужими именами и список чиновников, которых Хольт собирался заменить своими людьми.

Варрен, захваченный маг и оставшиеся агенты оказываются значительно разговорчивее, когда понимают, что хозяин уже не сможет ни освободить их, ни наказать за предательство.

Перед допросами маги выжигают или блокируют все серебряные узлы и держат пленников в помещениях без отражающих поверхностей.

С каждым днём число арестов уменьшается.

С уничтожением сети агенты Хольта лишились связи, подготовленных переходов и возможность получать новые приказы.

Сначала столица просыпается под звуки сапог и стук в двери. Затем возвращаются торговцы. Открываются рынки. Из порта снова начинают выпускать суда. На улицах появляются музыканты, карманники и пьяные спорщики — вернейшие признаки того, что город понемногу приходит в себя.

Элиана почти не покидает дворец.

Теперь она действительно правит: принимает доклады, утверждает временных советников и разбирает последствия заговора. Первые два дня рядом с троном постоянно стоит вооружённая охрана. К концу недели стражники уже располагаются у дверей.

Разница небольшая, но её замечают все.

«Белая ложка»

На третий день Граэль приходит к королеве с просьбой, которую, судя по её взгляду, она ожидала услышать.

— Таверна Хольта, — говорит он. — Выделите её для нужд команды. Официально она продолжит работать. Неофициально станет нашей базой в городе.

Элиана откладывает перо.

— Вы хотите устроить штаб в бывшей вражеской явке?

— Она уже оборудована. Есть подвал, тайный ход и удобное место, где никто не удивляется чужакам.

Королева на мгновение задумывается.

— И выпивка.

— Это часть прикрытия.

— Разумеется.

Впервые за несколько дней Элиана улыбается.

Уже следующим утром «Белую ложку» передают в распоряжение команды особым королевским указом. В документе она проходит как имущество, изъятое у участников государственного заговора и предоставленное лицам, оказавшим особые услуги короне.

Для большинства горожан таверна просто меняет владельца.

В течение следующих нескольких дней Эдвард оформляет передачу, Кайрен нанимает персонал и проверяет поставщиков, а Томас вместе с солдатами осматривает подвалы и тайные ходы.

Повседневное управление Граэль поручает Кайрену: персонал, поставки, безопасность, сбор слухов.

Первый этаж остаётся общим залом. Бар снова наполняют бутылками, на кухне появляется новый повар, а над входом сохраняют старую вывеску с белой ложкой. Слишком многие знают это место — резкая перемена привлекла бы ненужное внимание.

Комнаты второго этажа постепенно занимают участники команды и доверенные связные. Одна остаётся свободной для гостей, которых не стоит водить во дворец.

Верхний подвал превращают в склад и тренировочное помещение. Следующую комнату, где раньше проходили встречи людей Хольта, очищают от следов зеркальной сети и оборудуют для совещаний. На длинном столе появляется карта столицы, список оставшихся подозреваемых и несколько камней связи.

Самое глубокое помещение запирают новой дверью.

Оттуда начинается тайный ход под рекой. Часть тоннелей обрушивают, ложные ответвления минируют сигнальными ловушками, но основной путь сохраняют. Теперь он позволяет незаметно перемещать людей между штабом, старым водосборником и несколькими точками на противоположном берегу.

Хольт строил эту сеть, чтобы захватить столицу.

Теперь она будет защищать её.

Первый спокойный вечер

К концу недели в «Белой ложке» снова шумно.

За столами сидят матросы, торговцы и несколько дворцовых гвардейцев без формы. Кто-то спорит о цене рыбы, кто-то врёт о собственных подвигах во время освобождения столицы. Никто из них не знает, что за стеной винного погреба начинается тайный коридор, а этажом ниже люди королевы разбирают последние бумаги Хольта.

Граэль стоит за стойкой, разливая эль с таким видом, словно делал это всю жизнь.

На стене за ним висит новый знак: бронзовый ворон с двумя молниями. Для посетителей — украшение нового владельца. Для своих — знак безопасного места.

Лисса занимает крайний табурет у стойки и наблюдает за залом.

— Неделя без покушений, восстаний и оживших отражений, — замечает она. — Начинаю подозревать, что мы что-то упустили.

— Не торопи события.

— Я? Никогда.

Она поднимает кружку, но взгляд её на мгновение задерживается на Граэле.

Он всё ещё иногда ждёт комментария, который должен прозвучать в голове. Ехидной реплики. Насмешки. Предложения решить любую проблему двумя клинками.

Но внутри тихо.

Самус исчез вместе с Зазеркальем — либо остался где-то по ту сторону, рядом с тем странным светящимся осколком. Единственное, что известно наверняка: его больше нет в сознании Граэля.

Пока нет.

За окном столица живёт обычной вечерней жизнью. Во дворце горит свет. По реке идут торговые суда. В камине потрескивают поленья, на кухне ругается повар, а над входом в таверну поскрипывает старая вывеска.

День заканчивается не битвой и не очередным заговором.

Он заканчивается редкой роскошью — спокойным вечером, собственной крышей над головой и пониманием, что сегодня никто не собирается захватывать столицу.

По крайней мере, до закрытия таверны.

К концу десятого дня, «Белая ложка» наконец перестала напоминать одновременно штаб заговорщиков, полевой госпиталь и склад конфискованных артефактов. В общем зале зажгли все лампы и свечи, сдвинули два стола, а над стойкой Томас повесил немного кривую табличку:

«Сегодня столицу не спасаем. Только празднуем».

Кайрен занял своё привычное место, откуда были видны и вход, и окна, хотя Лисса заставила его снять плащ и хотя бы сделать вид, что он пришёл отдыхать. Аделин поспешно убирала какие-то бумаги, которые только что проверяла. Сейра принесла бутылку вина, заявив, что проверила её на яды, проклятия и «особо дурное послевкусие». Томас командовал кухней так уверенно, словно всю жизнь готовился именно к этому, а не тренируется взламывать замки.

Эдвард Рейн появился с кипой бумаг под мышкой. Лисса молча отобрала их и спрятала под стойку.

— Сегодня ты не бюрократ, — сказала она. — Сегодня ты человек.

— Это временное назначение?

— Испытательный срок до утра.

Северин пришёл последним. Он был всё так же безупречно собран, но вместо очередного срочного донесения положил перед Граэлем два письма с королевской печатью.

— Её Величество просила передать лично.

Первое письмо Граэль открыл сразу.

Граэлю Орфенену и его спутникам.

Вы вернули столице не только законную власть. Вы вернули ей возможность проснуться утром без страха перед теми, кто прячется за должностями, магией и чужими именами.

Я благодарю вас за спасение города, короны и моей жизни. Но больше всего — за то, что в решающий час вы действовали не ради награды и не ради славы.

Двор запомнит официальный перечень ваших заслуг. Я же запомню людей, которые вошли в темноту вместе со мной, когда ещё никто не знал, выйдем ли мы обратно.

Отдыхайте. Сегодня это приказ.

Элиана.

Некоторое время за столом было тихо.

Потом Томас поднял кружку:

— За первый приказ королевы, который мы способны исполнить без взлома, погони и спуска в подземелье.

— Не сглазь, — предупредила Сейра.

Второе письмо было заметно плотнее первого. На лицевой стороне рукой Элианы было написано:

Граэлю. Открыть утром. Не раньше. Это тоже приказ.

Лисса посмотрела на него, затем на письмо.

— Даже не думай.

— Я ничего не сказал.

— Поэтому и предупреждаю заранее.

Граэль убрал конверт во внутренний карман. Сегодня столица могла обойтись без него.

Праздник постепенно становился всё менее официальным. Вспоминали, как Томас однажды назвал смертельно опасную ловушку «небольшой особенностью пола», как Сейра спорила с магическим отражением и почти убедила его, что оригинал — именно она, и как Эдвард сумел раздобыть разрешение на операцию уже после того, как операция закончилась.

Аделин впервые за долгое время смеялась не от облегчения. Кайрен всё-таки позволил наполнить свою кружку второй раз. Северин сидел недолго, но перед уходом тихо сказал Граэлю:

— Во дворце спокойно. Этой ночью я прослежу, чтобы так и осталось.

Лисса дождалась, когда остальные увлекутся особенно неправдоподобной версией штурма, и пересела ближе к Граэлю.

— Ты всё ещё осматриваешь дверь каждый раз, когда она открывается, — заметила она.

— Кайрен тоже.

— Кайрен считает подозрительным даже чайник.

Она слегка коснулась своей кружкой его кружки.

— За неделю без спасения королевств.

Граэль едва заметно улыбнулся.

Ночь продолжалась — с горячей едой, нестройными тостами и редким ощущением, что прямо сейчас никто от них ничего не требует. Запечатанное письмо оставалось у Граэля.

До утра. Как и было приказано.

Тем временем, Лисса быстро понимает, что горячая еда и несколько бутылок — это ещё не праздник.

— Здесь слишком хорошо слышно, как Кайрен подозревает чайник, — заявляет она и исчезает из таверны.

Вскоре, она возвращается вместе с тремя музыкантами, которых, судя по их довольным лицам, убедили одновременно деньгами, обаянием и обещанием бесплатного ужина. Скрипка, лютня и небольшой барабан быстро меняют настроение «Белой ложки». Столы отодвигают к стенам, свечи зажигают во всём зале, а дверь оставляют открытой для тех, кто захочет присоединиться к празднику.

Вскоре вечер превращается в настоящий разгром — в хорошем смысле.

Томас организует метание ножей в нарисованную углём мишень и уверяет, что промах считается попаданием, если нож хотя бы остался в стене. Сейра накладывает на мишень защитное заклинание после того, как один клинок едва не попадает в музыканта. Эдвард ведёт таблицу результатов, пока Лисса не отбирает у него бумагу со словами:

— Мы же договорились: сегодня ты человек.

За отдельным столом начинается армрестлинг. Граэль побеждает первых соперников почти без усилий, но Аделин строго запрещает ему использовать рунную магию.

— Если стол разлетится, вылечить его я не смогу.

Даже Кайрен втягивается в праздник: сначала демонстративно остаётся наблюдателем, затем берёт нож — и трижды подряд попадает почти в одну точку.

Песни становятся громче, танцы — быстрее, а приличия постепенно уступают место веселью. В какой-то момент Лисса оказывается перед Граэлем и протягивает ему руку.

— Командир, у тебя есть два варианта: пойти танцевать добровольно или быть обвинённым в уклонении от праздника.

— Какое наказание?

— Танец. Но уже принудительный.

Граэль принимает её руку.

Сначала музыка быстрая, почти плясовая. Лисса смеётся, уворачиваясь от особенно разошедшегося Томаса, и уверенно ведёт Граэля между столами. Потом мелодия сменяется более спокойной. Разговоры вокруг становятся тише, движения — медленнее.

Лисса оказывается ближе.

Сначала это можно принять за тесноту в зале или случайное движение в танце. Но через несколько шагов она прижимается к нему уже совершенно осознанно, кладёт голову ему на плечо и на мгновение перестаёт следить за музыкой.

Граэль чувствует её тепло сквозь одежду. В этот раз ему не нужно оценивать обстановку, искать угрозу или принимать решение за всю команду. Он лишь осторожно меняет положение руки и обнимает Лиссу нежнее — бережно, без привычной напряжённости в пальцах.

Она чуть крепче сжимает его плечо.

— Вот так-то лучше, — тихо произносит Лисса.

Они продолжают танцевать, уже почти не замечая окружающих. Аделин, увидев их, тепло улыбается и отворачивается. Томас собирается что-то прокомментировать, но Сейра наступает ему на ногу прежде, чем он успевает открыть рот.

Никакого голоса из Зазеркалья Граэль не слышит. Внутри непривычно тихо — но сегодня эта тишина не кажется пустотой.

Музыка звучит до глубокой ночи. Потом кто-то снова приносит еду, Кайрен требует реванша в метании ножей, Эдвард окончательно теряет свою таблицу, а музыканты начинают исполнять одну и ту же песню уже третий раз, каждый раз уверяя, что это совершенно другая композиция.

«Белая ложка» празднует до рассвета.

А всё это время второе письмо Элианы остаётся запечатанным во внутреннем кармане Граэля. Утро ещё не наступило — а значит, приказ пока можно честно не выполнять.

Утро входит в «Белую ложку» осторожно — словно боится разбудить то, что осталось от вчерашнего праздника.

Общий зал выглядит так, будто здесь не отмечали спасение столицы, а отбивали её повторный штурм. Один стол сдвинут к стене, второй стоит под подозрительным углом. В мишени для метания ножей торчат два кинжала, вилка и перо Эдварда. На полу лежит перевёрнутый стул, кто-то заботливо укрыл его плащом.

Музыканты спят прямо у помоста. Лютнист обнимает инструмент, барабанщик использует свой барабан вместо подушки, а скрипач каким-то образом устроился сразу на двух стульях, не касаясь пола. Рядом стоит пустой кувшин и блюдце с несколькими монетами — видимо, вчера музыканты в какой-то момент начали платить сами себе.

Аделин просыпается первой из тех, кто остался в зале. Несколько секунд она молча осматривает последствия, затем поднимает с пола кружку, нюхает её содержимое и решительно отставляет подальше.

— Сначала вода. Потом лечение. Потом выясним, кто пытался выпить настойку для растирания суставов.

Из кухни доносится грохот. Кайрен появляется с кофейником в одной руке и ножом в другой.

— Кофейник чист, — сообщает он. — Говорит, что нож не его.

— А где Томас?

Кайрен молча указывает на дверь кладовой.

За ней слышны приглушённые голоса.

— Я почти вскрыл его, — упрямо говорит Томас.

— Ты говоришь это уже час, — отвечает Сейра. — Отойди. Я попробую ещё раз.

Раздаётся короткая магическая вспышка, затем кашель и возмущённое:

— Теперь здесь пахнет серой!

— Зато замок нагрелся.

Аделин подходит к двери и проверяет её. Та действительно заперта. Снаружи. Старый железный замок по-прежнему висит на месте и не имеет ни единой царапины.

— Как вы туда попали?

В кладовой наступает тишина.

— Это сейчас несущественно, — наконец отвечает Томас.

— Исследовательский эксперимент, — добавляет Сейра.

— Кто победил?

— Никто!

— Оба, — одновременно с ней говорит Томас.

Кайрен отпивает кофе.

— Оставим до полудня. Для науки.

Постепенно выясняется, что большая часть гостей ночью всё-таки разошлась по домам. Эдвард перед уходом собрал пустые бутылки в идеально ровные ряды и оставил записку: «Подсчёт ущерба произведу после восстановления способности считать». Северин исчез ещё раньше — вероятно, во дворец. Несколько особенно стойких знакомых помогают убирать зал, стараясь двигаться как можно тише.

Но двух человек нигде нет.

Комната Граэля пуста. Лиссы тоже нет. На спинке одного стула остался её плащ, а перевязь с мечами Граэля исчезла вместе с владельцем. Значит, куда бы они ни отправились, командир хотя бы проявил минимальную профессиональную ответственность.

Аделин замечает это первой, но ничего не говорит. Только прячет улыбку за кружкой воды.

Кайрен осматривает лестницу, вход и окна.

— Следов борьбы нет.

— Спасибо, Кайрен, — вздыхает Аделин. — Без твоего расследования мы бы решили, что их похитили во время танца.

— Исключать этого нельзя.

Из кладовой немедленно доносится голос Томаса:

— Лисса похитила командира!

— А мы, видимо, похитили друг друга, — мрачно добавляет Сейра.

Примерно через час открывается входная дверь.

Граэль и Лисса входят вместе. Лисса выглядит удивительно довольной для человека, который праздновал до самого рассвета. Граэль, напротив, сохраняет привычное спокойное выражение лица — разве что его волосы растрёпаны сильнее обычного, а на губах прячется лёгкая улыбка.

Разговоры в зале прекращаются.

Даже музыкант на мгновение приподнимает голову, ничего не понимает и снова засыпает на лютне.

Лисса осматривает собравшихся:

— Доброе утро. Почему вы все так смотрите?

Из-за двери кладовой раздаётся радостный голос Томаса:

— Нашлись!

Граэль медленно переводит взгляд на запертую дверь.

— Почему Томас в кладовке?

— Потому что Сейра проигрывает спор, — объясняет Кайрен.

— Неправда! — кричат оба одновременно.

На этом обычная жизнь вновь ненадолго берёт верх. Аделин ставит перед Граэлем и Лиссой воду, Кайрен занимается завтраком, музыкантов постепенно приводят в сознание, а спор о замке решают самым простым способом: снимают петли с двери. Когда Томас и Сейра наконец выходят, замок всё ещё остаётся заперт.

Ни один из них так и не объясняет, как они оказались внутри.

И только когда первый беспорядок удаётся немного разобрать, Граэль вспоминает о плотном конверте с королевской печатью.

Письмо всё ещё лежит во внутреннем кармане его одежды. На нём рукой Элианы написано:

Граэлю. Открыть утром. Не раньше. Это тоже приказ.

Теперь утро действительно наступило.