Зазеркалье

Зазеркалье

Меч вылетает из воздуха за спиной Самуса.

Тот пригибается под очередным взмахом стеклянного клинка, не глядя выбрасывает назад руку и ловит оружие за рукоять. Руны на лезвии вспыхивают, впервые озаряя зеркальный мир настоящим — не отражённым — светом.

Хольт отступает на полшага.

Самус рассматривает полученный клинок, пробует его вес, осматривает посеребрённое лезвие и медленно поворачивается к Граэлю.

На короткое мгновение два человека смотрят друг на друга через открытую границу миров.

Самус больше не смеётся.

— Дальше я сам. Не мешай.

Граэль еле заметно кивает и оборачивается к магу. – Поддерживай связь, Самусу нужно время.

Маг стискивает зубы и возвращает руки к раме.

— Если хотите оставить связь только для наблюдения - удерживайте меня. Если контур дёрнется, я могу потерять контроль, тогда он может открыть проход и втянуть нас обоих.

Лисса убирает камень связи за пояс и становится за спиной мага, упираясь одной рукой ему в плечо, а второй в раму.

— Ты слышал приказ. Поддерживай связь.

Из камня всё ещё доносится голос Томаса:

— Граэль! Обряд почти закончен!

Граэль отвечает, не отводя взгляда от зеркала:

— Водосборник штурмовать. Мага взять живым, ритуальный круг разрушить. Тело Хольта не уничтожать. Повторяю: тело не уничтожать намеренно — оно удерживает Хольта в зеркальном пространстве.

— Принято! Начинаем!

В камне связи раздаются команды, топот, треск выбитой двери — и звон оружия.

Но Граэль слышит это уже словно издалека.

Потому что теперь бой полностью перемещается в Зазеркалье.

Самус

Два клинка вновь оказываются в его руках.

Один принадлежит этому миру — тонкий, тёмный, почти сотканный из теней.

Второй пришёл извне. Настоящая сталь. Рунический посеребрённый меч Граэля — предмет, которого не должно существовать среди отражений.

Хольт чувствует это сразу.

Сотни его лиц искажаются от ярости.

— Ты думаешь, оружие сделает тебя настоящим?

Самус опускает голову, разглядывая руническое сияние на клинке.

Затем его плечи начинают тихо подрагивать.

Он смеётся.

Не прячется, не растворяется в отражениях, не пытается определить, какой из Хольтов настоящий. Просто идёт вперёд — прямо навстречу сотням стеклянных лезвий.

И широко улыбается.

Сейчас он действительно счастлив.

Никакого чужого тела. Никаких правил, сдерживающих движений Граэля. Никакой необходимости спорить за право сделать шаг или нанести удар.

Только он, два клинка и враг, который совершил непростительную ошибку: забрался в его стихию и решил, что здесь хозяин.

— Надеюсь, ты не умрёшь слишком быстро, — почти ласково произносит Самус. — И дашь мне насладиться этим великолепным мгновением.

Хольт выбрасывает вперёд руку.

Зеркальный коридор ломается.

Пол превращается в стену, стены расходятся бесконечным лабиринтом, а со всех сторон на Самуса бросаются его собственные отражения. Одни ранены, другие обезоружены, третьи уже лежат мёртвыми — все возможные варианты его поражения одновременно.

На миг он теряет направление.

Стеклянный клинок Хольта пронзает ему бок.

Самус смотрит вниз на торчащее из тела лезвие. Проводит пальцами по ране. На них нет крови — только чёрные осколки, уходящие вверх, словно пепел.

Хольт наклоняется к нему:

— Здесь ты всего лишь отражение мёртвого человека.

Улыбка Самуса становится ещё шире.

— Наконец-то кто-то понял.

Он позволяет Хольту загнать клинок глубже, запирая оружие в собственном теле. Затем резко притягивает врага к себе и вонзает рунический меч ему под рёбра.

В этот момент Огненная руна вспыхивает, отзываясь на связь с Граэлем. В настоящей комнате знак на перчатке Граэля разгорается одновременно с клинком в Зазеркалье.

Но пламя не охватывает тело Хольта.

Оно разбегается по серебряным нитям всей сети.

Сотни отражений одновременно раскрывают рты в беззвучном крике. Одно за другим зеркала начинают темнеть, отрезая фрагменты сознания от общего разума.

Самус выдёргивает второй клинок и одним движением перерезает центральную нить.

Зазеркалье содрогается.

Хольт впервые остаётся один.

Не великан. Не сотни лиц. Просто измождённый старик с серебряными пластинами у висков и обломком стеклянного меча в руке.

В настоящей комнате придворный маг вскрикивает. Из его носа идёт кровь, колени подгибаются, но Граэль и Лисса удерживают его возле зеркала.

— Сеть распадается! — выдыхает он. — Ещё немного — и…

Камень связи оживает голосом Томаса:

— Водосборник взят! Вражеский маг ранен и захвачен. Ритуал сорван. Тело Хольта у нас, оно живо… но начало разваливаться!

В зеркале вокруг Самуса гаснут последние отражения.

Граэль видит, как тот подходит к Хольту, неторопливо вращая оба клинка. Хольт пятится, пока не упирается спиной в единственное оставшееся зеркало — то самое, через которое за боем наблюдает Граэль.

Самус останавливается напротив него.

— Ну вот, — говорит он с искренним разочарованием. — А я просил не умирать слишком быстро.

Хольт переводит взгляд с Самуса на Граэля. Теперь между ними не осталось ни сосудов, ни слуг, ни ложных отражений.

Только хрупкий проход и распадающееся тело под рекой.

— Если он убьёт меня здесь, — хрипит Хольт, — обратный путь исчезнет вместе со мной. Твой Самус останется по ту сторону навсегда.

Самус приставляет рунический меч к его горлу.

Но не наносит удар.

Он смотрит через плечо Хольта прямо на Граэля и, чуть приподняв бровь, молча оставляет последнее решение ему.

Граэль смотрит на Хольта через тускнеющую поверхность зеркала.

На старика, прижатого к стеклу руническим клинком.

На Самуса — раненого, осыпающегося чёрными осколками, но всё ещё улыбающегося так, словно именно ради этого мгновения он и вернулся из мёртвых.

— Я могу попробовать вытащить его оттуда через зеркало? — спрашивает Граэль, не отводя взгляда от отражения.

Придворный маг тяжело дышит, удерживая дрожащую раму.

— Возможно. Если открыть проход ещё раз и—

— Нет, — перебивает его Самус.

Он говорит уже не только в мыслях Граэля. Голос доносится из самого зеркала — негромкий, ясный и непривычно серьёзный.

— Я чувствую этот мир. Вижу его целиком.

Самус переводит взгляд на Хольта.

— Как только он выйдет отсюда, за защитный контур, он прыгнет в любое отражение. В блеск жетона. В полированный клинок. В серебряную чашу. Даже в собственный образ на зрачке человека.

Улыбка исчезает с его лица.

— Его нельзя выпускать.

Хольт пытается повернуться к нему:

— Ты останешься здесь вместе со мной.

— Да, — спокойно отвечает Самус. — Похоже на то.

В настоящей комнате никто не двигается. Даже Лисса молчит.

Самус снова смотрит на Граэля.

На этот раз в его глазах нет ни насмешки, ни вызова. Только усталая ясность человека, который наконец увидел конец своей дороги и не собирается от него отворачиваться.

— Это хороший момент, чтобы завершить эту…

Он замолкает.

Взгляд Самуса уходит куда-то в сторону.

Среди бесчисленных мёртвых зеркал на полу лежит небольшой осколок. Он не темнеет вместе с остальными. Не отражает ни Самуса, ни Хольта, ни распадающийся коридор.

Он светится изнутри — тусклым серебристо-лиловым светом, совершенно не похожим на холодное сияние зеркальной сети.

Самус чуть склоняет голову.

Несколько секунд смотрит на находку.

А затем на его лице появляется знакомая улыбка.

— Или нет.

Хольт успевает лишь широко раскрыть глаза.

Самус резким движением проводит вторым клинком по его горлу, одновременно вонзая рунический меч прямо в серебряные пластины на виске.

Хольт рассыпается без крика — на тысячи тончайших стеклянных осколков. Самус одним движением разворачивается и прикрывает лицо плащом, когда мёртвый зеркальный мир обрушивается вокруг него.

Главное зеркало в королевской спальне ослепительно вспыхивает.

Придворного мага отбрасывает от рамы. Лисса успевает подхватить его за плечо, но оба падают на пол. По стеклу пробегает единственная трещина — сверху донизу.

Затем зеркало темнеет.

В нём снова отражается только комната.

Королева в окружении гвардейцев. Бледный маг. Лисса, медленно поднимающаяся с пола. Мирена без сознания у стены. Граэль, стоящий перед зеркалом с пустыми ножнами за спиной.

Самуса нет.

Граэль мысленно зовет Самуса, но в ответ тишина.

Посеребрённый меч тоже пропал. В комнате остался только второй клинок Граэля, лежащий возле разбитой стеклянной иглы.

— Центральная сеть уничтожена, — хрипло произносит маг. — Полностью. Активных узлов больше нет. Хольт утратил все известные нам тела и связи.

Камень связи оживает голосом Томаса:

— Тело рассыпалось. Просто превратилось в стеклянную пыль. Здесь всё чисто. Повторяю: Хольт уничтожен.

Лисса подходит к Граэлю и останавливается рядом. Она смотрит на зеркало, но ничего не говорит.

Команда стоит перед потемневшим стеклом.

И впервые с момента возвращения Граэля в его мыслях нет второго голоса.

Нет ехидного замечания.

Нет тихого смеха.

Нет чужой радости от удачно нанесённого удара.

Но нет и привычного ощущения двойственности.

Тишина внутри него не похожа на пустоту. Скорее на внезапно распахнувшуюся дверь, за которой раньше всегда кто-то стоял.

Граэль видит в зеркале только собственное отражение.

Оно смотрит прямо на него.

Мак приказывает солдатам немедленно накрыть зеркало плотной тканью, снять и перенести в защищённое хранилище.

Дворец берут окончательно ещё до рассвета.

Последние люди Хольта складывают оружие после коротких столкновений в западном крыле и у внутренних ворот. Некоторых приходится вытаскивать из тайников, двоих находят среди придворных слуг, ещё трое пытаются покинуть столицу по поддельным приказам королевской канцелярии. Но сеть уже разрушена: некому предупредить их, некому открыть подготовленные пути отхода.

К полудню над дворцом снова поднимают королевские знамёна.

Хольт мёртв.

Его тело превратилось в стеклянную пыль, зеркальная сеть уничтожена, а вместе с ней исчезают последние сомнения в том, кто контролирует столицу.