Первый ужин

К вечеру следующего дня у группы будут готовы мифриловый наборный доспех, серебряный Меч, новый лук и копья. А сегодня остаётся только потратить самые важные двадцать пять золотых — на первый ужин новой команды.

Оставив оружие и дорожные сумки в комнатах, Граэль спускается в общий зал уже без привычного вида человека, который пришёл либо арестовать хозяина, либо защищать таверну от осады.

Заведение Лисса выбирает сама — не самое дорогое в столице, но шумное, чистое и явно любимое местными. В очаге потрескивают поленья, возле стены играют скрипач и лютнист, а из кухни несут запечённую утку, тушёные овощи, свежий хлеб и пироги с ягодами.

За двадцать пять золотых новая королевская служба получает отдельный стол возле камина, хороший ужин и напитки такого качества, после которых Аделин не требует немедленно осмотреть винный погреб.

В оперативной казне остаётся 140 золотых.

— Предлагаю тост, — Лисса поднимает кружку. — За нашу первую официальную миссию.

— Мы её ещё не начали, — замечает Аделин.

— Именно поэтому пока можно уверенно считать её успешной.

Граэль поднимает бокал:

— За новую команду. Пусть через две недели нас за этим столом будет столько же.

Аделин слегка приподнимает свой бокал.

— Разумная формулировка.

— У Аделин это означает, что тост ей понравился, — поясняет Лисса.

— Нет.

— Видишь? Она даже не назвала его неуместным.

Вечер постепенно становится всё менее официальным. Лисса первой снимает плащ, потом расстёгивает ворот дорожной куртки и, кажется, впервые перестаёт каждые несколько секунд проверять вход. Аделин долго сидит ровно, словно всё ещё находится на заседании Совета, но после второго бокала вина позволяет себе отложить перчатки рядом с тарелкой.

Граэль не устраивает допроса. Он просто слушает.

Лисса рассказывает, как однажды три дня изображала племянницу городского архивариуса, чтобы украсть из хранилища документ, которого официально никогда не существовало.

— И что было сложнее всего? — спрашивает Граэль.

— Запомнить имена его настоящих племянниц. Их было семь. Все считали себя любимыми.

— Тебя раскрыли?

— Разумеется. Через два года, когда архивариус пригласил меня на свадьбу одной из них.

Даже Аделин тихо смеётся.

Позже разговор касается первой встречи с Граэлем.

— Если честно, — признаётся Лисса, — когда ты появился в доме с двумя мечами и выражением лица «разговор окончен», я решила, что Эдвард нанял убийцу.

— А потом?

— Потом поняла, что убийца сначала даёт один шанс. Это почти дипломат.

— Очень короткая дипломатия, — замечает Аделин.

— Зато никто не успевает заскучать.

Аделин говорит о себе меньше. Однако постепенно рассказывает, что до опытов Вейра работала лекарем при небольшом монастырском госпитале. Она изучала не только обычную медицину, но и проклятия, превращения и магические заболевания. Вейр нашёл её именно поэтому.

— Он предложил доступ к знаниям, которых больше нигде не было, — спокойно говорит она. — Я слишком поздно поняла, почему их нигде не было.

Граэль не пытается утешить её красивыми словами. Только отвечает:

— Теперь ты сама решаешь, как использовать эти знания.

Аделин некоторое время смотрит на него поверх бокала.

— Именно поэтому я согласилась пойти с тобой.

Лисса переводит взгляд с неё на Граэля.

— Кажется, это был комплимент. Запомни этот день.

— Я могу забрать его обратно.

— Уже поздно. Свидетели есть.

Смех возвращается за стол. Граэль улыбается вместе с ними, но продолжает наблюдать: за интонациями, паузами, взглядами и тем, о чём каждая из спутниц предпочитает промолчать.

Граэль понимает обеих достаточно хорошо.

**Лисса** уже воспринимает его не просто как назначенного начальника. Она доверяет ему в опасности и уважает за то, что он не требует слепого подчинения. Ей нравится его сухой юмор, а поддразнивает она его заметно чаще, чем необходимо для поддержания дружеской атмосферы. Это ещё не признание в симпатии, но интерес определённо есть — осторожный, весёлый и пока намеренно спрятанный за шутками. Она проверяет, способен ли Граэль быть живым человеком не только в бою. Сегодняшний ужин дал ей хороший ответ.

**Аделин** держит большую дистанцию. Она не боится Граэля, но внимательно оценивает, насколько далеко он способен зайти ради цели. Его правило «один шанс» её одновременно успокаивает и тревожит. При этом его решение устроить ужин и потратить деньги на снаряжение спутниц, а не только на себя, заметно укрепило её уважение. Главным стало другое: рядом с ним она впервые за долгое время чувствует себя не жертвой Вейра и не полезным специалистом, а человеком, которому вернули право выбора. Это пока скорее глубокая благодарность, осторожное доверие и зарождающаяся личная привязанность.

Ещё Граэль замечает, что девушки уже начали находить общий язык. Лисса вытягивает Аделин из её холодной замкнутости, а Аделин удерживает Лиссу от самых безрассудных идей. Обе пока считают, что делают это ради безопасности отряда.

— Итак, одна флиртует, вторая изучает тебя как потенциально опасный магический инструмент, — довольно подводит итог Самус. — Для первого совместного ужина всё складывается исключительно удачно.

К концу вечера музыканты переходят к быстрой застольной мелодии. Лисса допивает вино, протягивает Граэлю руку и с лукавой улыбкой спрашивает:

— Ну что, командир? Ты умеешь танцевать или королеве всё-таки придётся выделить деньги ещё и на твоё обучение?

— А вот сейчас и проверим, — отвечает Граэль.

В голосе уже нет привычной сухости. Вино и хороший вечер сделали своё: плечи расслаблены, улыбка появляется чаще и больше не выглядит случайной трещиной в каменной маске.

Граэль принимает протянутую руку и вместе с Лиссой выходит туда, где между столами освободили место для танцев.

— Смелое решение, — говорит она, вставая напротив. — Но предупреждаю: ссылки на отсутствие соответствующей подготовки в королевском приказе не принимаются.

— Если что, объявим это разведкой боем.

Музыканты как раз переходят к быстрой народной мелодии. Лисса двигается легко и уверенно — очевидно, ей уже приходилось танцевать и на деревенских праздниках, и на приёмах, куда она проникала под чужим именем. Граэль же привык работать ногами несколько иначе: удерживать стойку, менять дистанцию и не позволять противнику зайти за спину.

Но ритм тоже можно прочитать.

Первые несколько шагов выходят слишком точными и осторожными. Лисса замечает это мгновенно.

— Ты сейчас танцуешь со мной или готовишься отразить нападение?

— Пока не решил.

— Тогда хотя бы не ищи у музыкантов арбалеты.

Она меняет движение чуть раньше, чем ожидается. Граэль успевает подстроиться, поворачивает её под рукой и ловит за талию, когда Лисса возвращается к нему. Не безупречно — зато уверенно. Стоящий рядом посетитель благоразумно отодвигает кружку подальше от края стола.

— А ты говорил, что проверим, — смеётся Лисса. — Уже проверили. Жертв пока нет.

— Вечер ещё не закончился.

— Вот теперь узнаю нас. Угроза, произнесённая девушке во время танца. Осталось только уточнить, что именно ты собираешься с ней сделать.

На очередном повороте Лисса оказывается ближе. На мгновение её обычная насмешливая улыбка смягчается.

— Знаешь, таким ты мне нравишься больше.

— Каким?

— Не похожим на человека, который всё время ждёт следующего предательства.

Она произносит это легко, почти как очередную шутку, но взгляда не отводит. Граэль чувствует: на этот раз за словами нет ни проверки, ни игры под чужой личиной. Только честное наблюдение.

Следующее движение он начинает первым. Уже свободнее, перестав считать шаги и просто доверившись музыке. Лисса довольно улыбается и следует за ним.

Аделин остаётся за столом. Она наблюдает поверх бокала, сперва с привычной сдержанностью, но, когда Граэль едва не сталкивается со спиной какого-то моряка, а Лисса в последний момент утягивает его в сторону, всё-таки улыбается.

Лисса это замечает.

— Смотри-ка. Кажется, Аделин тоже умеет веселиться.

— Я просто наблюдаю за медицинским происшествием, — отвечает та.

— Тогда придётся пригласить и её.

Аделин сразу становится серьёзной:

— Не придётся.

— Это ещё почему?

— Потому что я трезвее вас обоих и понимаю последствия.

Лисса поворачивается к Граэлю, всё ещё не выпуская его руку:

— Командир, у нас первый случай неповиновения. Какие будут распоряжения?

— Что ж, надо дать ей один шанс исправиться, — Граэль улыбается.

Лисса выразительно приподнимает бровь:

— Осторожнее, Аделин. Второго, как известно, он не даёт.

Музыка ненадолго стихает. Граэль провожает Лиссу обратно к столу, отодвигает для неё стул и помогает сесть.

— Благодарю, командир, — произносит она с нарочитой торжественностью. — Потерь нет. Миссия признана успешной.

Затем Граэль поворачивается к Аделин. Учтиво склоняет голову и протягивает ей руку:

— Позвольте пригласить вас?

Аделин переводит взгляд с его руки на довольное лицо Лиссы.

— Я уже сказала, что понимаю последствия.

— Разумеется, — невинно соглашается Лисса. — Именно поэтому мы хотим увидеть их на практике.

Несколько секунд Аделин сохраняет совершенно серьёзное выражение лица. Затем ставит бокал на стол и вкладывает пальцы в ладонь Граэля.

— Один танец, — предупреждает она, поднимаясь. — И, если вы наступите мне на ногу, я зафиксирую это в медицинском отчёте.

— Значит, у меня один шанс.

Уголок её губ едва заметно поднимается.

— Теперь вы начинаете понимать.

— Прекрасно, — объявляет Лисса им вслед. — А я пока подготовлю свидетельские показания.

Музыканты начинают новую мелодию — чуть медленнее прежней, но всё ещё живую. Аделин держится сдержанно и поначалу заметно напряжена. Её движения правильные, почти выверенные, словно когда-то её действительно учили танцевать, но с тех пор она старательно избегала пользоваться этим навыком.

Граэль не торопит её. Не пытается произвести впечатление сложными поворотами и ведёт спокойно, оставляя достаточно пространства. Через несколько тактов её плечи понемногу расслабляются.

На этот раз воин уже не превращает танец в осторожный поединок. Он чувствует ритм увереннее и ведёт Аделин мягко, но твёрдо. Когда вокруг них проносится особенно увлечённая пара, Граэль одним движением уводит спутницу с их пути.

Аделин смотрит ему в глаза:

— Вы всё-таки продолжаете следить за возможными угрозами.

— Привычка.

— Сейчас это было полезно.

— Я запомню это как второй комплимент за вечер.

— Первый уже был излишней щедростью.

— Поздно. Свидетели есть.

За их столом Лисса беззвучно хлопает в ладоши.

Аделин пытается сохранить невозмутимость, но всё-таки тихо смеётся. Впервые Граэль видит её не как лекаря, свидетельницу опытов Вейра или специалиста королевской службы. Просто как молодую женщину, которой неожиданно позволили провести вечер без страха, долга и необходимости быть полезной.

На следующем повороте она сама подходит чуть ближе и уже тише произносит:

— Спасибо.

— За танец?

Аделин на мгновение задумывается.

— За то, что пригласили. И не стали принимать мой первый отказ слишком серьёзно.

— Я дал вам шанс исправиться.

— Не портите хороший момент, Граэль.

— Постараюсь.

Когда мелодия заканчивается, Аделин не сразу отпускает его руку. Лишь через короткую паузу отступает и делает аккуратный ответный реверанс.

— Один танец, как и обещала.

Со стороны стола раздаётся голос Лиссы:

— Неповиновение устранено?

Аделин оглядывается на неё:

— Нет. Но командир получил условное помилование.

И на обратном пути к столу она всё ещё улыбается.

Вечер продолжается уже без всяких попыток сохранять официальность.

За столом появляется ещё одна бутылка вина — не предусмотренная сметой, но каким-то образом оплаченная Лиссой «из средств, происхождение которых лучше не уточнять». Музыканты снова играют быструю мелодию. Граэль ещё раз танцует с Лиссой, затем — уже без угроз дисциплинарных мер — с Аделин.

Лисса смеётся открыто и заразительно, постоянно пытаясь поймать его на неожиданном шаге. Аделин двигается спокойнее, но теперь в её взгляде нет прежней настороженности. Когда Граэль в очередной раз приглашает её, она лишь вздыхает:

— Полагаю, сопротивление уже не имеет медицинского смысла.

Даже Самус некоторое время молчит, словно не хочет портить редкий вечер. Потом всё-таки не выдерживает:

— Я просто хочу отметить, что за последние два часа мы держали в руках девушек чаще, чем мечи. Пожалуй, это лучший показатель того, что операция проходит успешно.

Ближе к полуночи музыканты откладывают инструменты. В зале остаётся лишь несколько особенно стойких компаний, хозяин начинает переворачивать свободные стулья, а у очага лениво догорают последние поленья.

Граэль смотрит на спутниц:

— Полагаю, пора уходить. Завтра нам ещё забирать снаряжение.

— Удивительно своевременное решение, — отвечает Аделин, поднимаясь. — Ещё немного, и Лисса убедила бы музыкантов играть до рассвета.

— Неправда, — возражает та, набрасывая плащ. — Я собиралась убедить их пойти вместе с нами.

Они выходят из таверны втроём.

Ночной город встречает их прохладой и неожиданной тишиной. Дневная суета исчезла: лавки закрыты ставнями, редкие фонари горят возле перекрёстков, а между крышами висит большая светлая луна. Её отражение дрожит в каналах и на влажной мостовой. Где-то далеко переговаривается ночная стража, из открытого окна доносится сонная колыбельная.

Лисса идёт слева от Граэля, Аделин — справа. Некоторое время они просто шагают рядом, не торопясь вернуться к обязанностям.

— Признаюсь, — говорит Лисса, — когда ты объявил о праздничном ужине, я ожидала, что мы чинно съедим по куску мяса, обсудим маршрут и разойдёмся.

— Я тоже, — произносит Аделин.

Граэль переводит на неё взгляд:

— Однако вы танцевали дважды.

— Это была контролируемая ошибка.

— Причём повторная, — замечает Лисса. — Следовательно, уже системная.

Аделин смотрит на неё строго, но под лунным светом хорошо видно, что она улыбается.

На одном из перекрёстков им приходится остановиться, пропуская ночной патруль. Граэль машинально кладёт ладонь на рукоять отсутствующего меча и только тогда вспоминает, что клинок остался у оружейника, а второй – в комнате.

Лисса замечает движение:

— Чувствуешь себя раздетым?

— Немного.

— Не волнуйся. У меня есть нож.

Аделин сухо добавляет:

— А у меня игла, две склянки неизвестного состава и достаточно знаний, чтобы патруль пожалел о своей любознательности.

Граэль осматривает их обеих:

— Теперь мне спокойнее.

— Вот она, идеальная команда. Один безоружный убийца, одна вооружённая лгунья и лекарь, от которого лучше не принимать лекарства без подписи свидетеля.

Первой они подходят к дому, где разместилась Аделин. У входа горит одинокий фонарь. Она останавливается на нижней ступени и поворачивается к спутникам.

Несколько секунд кажется, что сейчас прозвучит привычное сдержанное пожелание доброй ночи. Но Аделин подходит к Граэлю ближе и легко касается его руки.

— Это был хороший вечер, — говорит она. — Действительно хороший. Я уже почти забыла, что такие бывают.

— Значит, стоило выделить двадцать пять золотых.

— Не превращайте всё в отчёт о расходах.

— Постараюсь.

Она задерживает на нём взгляд, затем чуть улыбается:

— Доброй ночи, Граэль. И спасибо за танцы.

— Доброй ночи, Аделин.

Лисса получает короткое объятие и предупреждение не попадать до утра ни в какие неприятности.

— Никаких обещаний, — отвечает она.

Дверь закрывается. Граэль и Лисса остаются вдвоём.

Некоторое время они идут молча. Лисса больше не шутит, но тишина между ними не становится неловкой. Она держится рядом — ближе, чем требовала бы узкая улица. На середине каменного моста останавливается и опирается ладонями на перила. Внизу медленно течёт тёмная вода, разбивая лунное отражение на серебряные полосы.

— Красиво, — говорит она.

— Да.

Лисса поворачивает голову:

— Ты вообще на луну смотришь или проверяешь крыши?

Граэль намеренно отводит взгляд от тёмных карнизов и смотрит на неё.

— Теперь на луну.

— Лжец.

— Рядом со мной профессионал. Бессмысленно даже пытаться.

Она тихо смеётся, но взгляда не отводит.

— Сегодня ты был другим. Не Эдвардом Рейном, не человеком Королевы Воронов и даже не командиром. Просто Граэлем.

— Разочарована?

— Пока решаю.

Лисса приближается на полшага и поправляет край его воротника, хотя тот и без того лежит ровно.

— Думаю, с этим Граэлем тоже можно иметь дело.

Граэль и Лисса продолжают путь. У дверей её дома она не спешит доставать ключ. Лишь прислоняется плечом к стене и смотрит на него с той самой лукавой улыбкой, которая теперь стала заметно мягче.

— Итак, командир… Завтра снова начинаются приказы, следы, заражённые пленники и люди, которые хотят нас убить.

— Вероятно.

— Тогда сегодня ещё осталось несколько минут.

Она подходит ближе. Теперь между ними остаётся не больше шага.

— Как ты обычно прощаешься после хорошего вечера, Граэль?

— Это был на редкость приятный вечер, в очень приятной компании, — говорит Граэль, глядя Лиссе прямо в глаза. — Я не особо умею юлить, с вами… с тобой я чувствую себя живым.

Едва произнеся это, он впервые за весь вечер немного сомневается. Не потому, что не уверен в собственных словах, — скорее потому, что слишком хорошо понимает, насколько они честные.

Лисса перестаёт улыбаться привычной лукавой улыбкой и несколько мгновений смотрит ему в глаза.

• Осторожнее, Граэль. Ещё пара таких честных фраз – и я начну думать, что ты за мной ухаживаешь.

Затем, в её голос возвращается лёгкая насмешка, но теперь за ней ничего не спрятано. Она проводит большим пальцем по его щеке и улыбается:

— Знаешь… рядом с тобой я тоже чувствую себя живой. Даже когда ты тащишь меня в горящий дом, затопленный подвал или дворец, полный убийц.

— Постараюсь иногда разбавлять это ужинами.

— И танцами.

— Если потребует задание.

— Разумеется. Исключительно служебными.

Граэль смотрит на неё ещё несколько секунд, затем мысленно произносит с предельной ясностью: - Самус. Ни слова.

В ответ — тишина.

Абсолютная.

Настолько демонстративная, что сама по себе звучит как длинная непристойная речь.

Лисса стоит ещё мгновение, затем немного улыбается, достаёт ключ и отступает за порог.

— Доброй ночи, Граэль.

— Доброй ночи, Лисса.

Дверь тихо закрывается. Граэль остаётся один на залитой лунным светом улице. Ещё несколько секунд он смотрит на неё, затем разворачивается и идёт к своим комнатам, непривычно расслабленный и едва заметно улыбающийся.

Самус по-прежнему молчит.

Это начинает пугать сильнее любых его комментариев.

Лунный свет скользит по мокрой мостовой. Граэль идёт к своим комнатам, и мысленно произносит уже без улыбки:

— Самус… если что-то пойдёт не так, я хочу, чтобы они выбрались живыми.

Несколько шагов в ответ только тишина.

— Если я не буду справляться — у тебя карт-бланш.

Граэль почти физически ощущает, как внутри него что-то меняется.

Не весёлый голос, который сопровождал вечер ехидными комментариями. Не отражение в зеркале и не чужая улыбка на собственном лице. На короткое мгновение рядом словно оказывается прежний Самус — опытный убийца, переживший слишком много схваток. Быстрый, безжалостный и настолько опасный, что большинству врагов даже не требовалось второго удара.

Когда он отвечает, в голосе нет ни капли привычного стёба.

— Ты понимаешь, что именно сейчас мне разрешил?

• Да. Они теперь моя команда. Я привёл их в это дело и отвечаю за то, чтобы они из него вернулись.

На миг шаг сбивается. Пальцы сами собой чуть сгибаются, будто нащупывая рукояти отсутствующих мечей.

— Ты позволяешь мне решать, кто представляет угрозу? Кого оставить в живых? Когда прекратить ждать? И когда уже поздно давать твой единственный шанс?

Граэль продолжает идти.

— Я знаю, кем ты был.

— Кем я являюсь, — спокойно поправляет Самус. — Твоё тело пока не способно повторить всё, что могло моё. Но опыт никуда не делся. Я помню каждое движение. Каждую ошибку. И все способы закончить бой до того, как противник поймёт, что он начался.

Перед глазами на мгновение возникают образы: Лисса с лукавой улыбкой, Аделин, впервые за долгое время смеющаяся за столом.

— Поэтому и говорю. Если я не справлюсь — защити их.

Самус снова замолкает. Когда его голос возвращается, он звучит непривычно серьёзно:

— Хорошо. Если ты упадёшь, если тебя свяжут, подчинят или заставят колебаться тогда, когда счёт пойдёт на секунды, — я выйду.

Короткая пауза.

— Но запомни: я не стану сражаться, как ты. Не буду предупреждать. Не стану предлагать исправиться. Я устраню всё, что мешает вывести их живыми.

— Принимается.

— И ещё одно.

— Слушаю.

В голос Самуса наконец возвращается едва заметная усмешка:

— Умирать второй раз я тебе не разрешаю. В прошлый раз мне очень не понравилось.

Граэль невольно улыбается.

— Тогда постарайся не опоздать.

— Я всю жизнь учился приходить раньше, чем меня замечают.

После этого Самус умолкает. Но теперь это другая тишина. Не отсутствие голоса — присутствие кого-то, кто встал на стражу.

И Граэль понимает: обещание принято.

Если однажды он действительно потеряет контроль, наружу выйдет не насмешливый призрак его прежней жизни. Выйдет Самус во всей полноте своего опыта — и тогда главной опасностью для Лиссы и Аделин будут уже не враги.

Главной опасностью станет то, что они увидят другого Граэля или того, кто таится внутри него.