По следу Хольта

За городскими воротами тракт постепенно расширяется, вливаясь в утренний поток. Навстречу попадаются крестьянские телеги, гружённые овощами и мешками муки; их обгоняют почтовые всадники, а впереди медленно тащится обоз под охраной двух сонных наёмников.

Первые несколько миль троица едет цепочкой, но, когда дорога становится свободнее, Граэль направляет коня между спутницами.

— Пока нас никто не пытается убить, предлагаю использовать редкую возможность, — говорит он. — Обсудим самое важное. Что нам удалось узнать о цели перед отъездом?

— Начнём с того, что нам действительно известно, — Лисса придерживает поводья и становится серьёзнее. — Хольт жив. После дворца он не пытался уйти один: несколько его людей исчезли из города в ту же ночь. Часть могла смешаться с беженцами, но по меньшей мере трое выехали по этому тракту.

— Насколько надёжны сведения?

— Один свидетель видел их лица. Другой узнал описание Хольта. Оба получили деньги, оба независимо друг от друга назвали одинаковое направление. Для слухов это почти роскошь.

Лисса достаёт из-за пазухи сложенный лист, но не разворачивает его — маршрут она явно уже запомнила.

— Последний подтверждённый след заканчивается у места, где пропал второй обоз. Первый исчез шесть дней назад, второй — позавчера. Ни телег, ни лошадей, ни тел. Только следы, уходящие с дороги к лесу. Дальше каменистая почва, и местные след потеряли.

Граэль переводит взгляд на Аделин:

— Грузы?

— В первом обозе были продовольствие, масло для ламп и уголь, — отвечает лекарь. — Обычные припасы для большой группы людей, которая не хочет появляться в поселениях. Во втором — спирт, бинты, травы от лихорадки и несколько ящиков алхимической посуды.

— Значит, у него есть раненые.

— Или заражённые, — поправляет Аделин. — Именно это меня беспокоит.

Её кобыла спокойно переступает через размытую колею.

— Люди Вейра, которых мы видели под дворцом, не просто болели. Их состояние поддерживалось вмешательством извне. Если Хольт увёл с собой хотя бы нескольких пленников или подопытных, они могут быть ещё живы. Но чем дольше продолжается воздействие, тем меньше шансов вернуть их разум.

— А если воздействие прекратить? — спрашивает Граэль.

— Тогда мы увидим, насколько необратимы изменения. Поэтому мне нужен хотя бы один заражённый живым. И желательно сам Хольт — тоже.

Лисса бросает на неё косой взгляд:

— Ты произнесла это так, словно второй тебе нужен исключительно в медицинских целях.

— Разумеется. Я хочу задать ему несколько вопросов, прежде чем командир воспользуется своей привычной методикой допроса.

— Я умею разговаривать, — невозмутимо замечает Граэль.

— Умеешь, — соглашается Лисса. — Особенно хорошо у тебя получается часть разговора, после которой собеседник начинает отвечать очень быстро.

— Наконец-то кто-то оценил наши навыки общения, — довольно замечает Самус.

Впереди показывается очередная повозка. Возница приветственно поднимает руку, и троица отвечает тем же, не сбавляя хода.

— Есть ещё одна деталь, — продолжает Лисса. — Свежая. Сегодня утром мне передали сообщение от человека, проверявшего придорожные постоялые дворы. Ночью перед исчезновением второго обоза там останавливался мужчина, похожий на одного из людей Хольта. Он расспрашивал о заброшенных дорогах, старых переправах и местах, где можно провести несколько телег мимо деревень.

— Он нашёл такой путь?

— Скорее всего. Но ему пришлось заплатить проводнику. Имени тот не назвал, однако сказал, что дорога уходит в лес примерно в миле за старым каменным указателем. До этого места нам осталось около половины дня.

Аделин слегка хмурится:

— Если Хольт ожидает преследования, указатель может быть ловушкой.

— Или приглашением, — говорит Лисса. — Он знает, что мы пойдём за ним. Вопрос лишь в том, хочет ли он скрыться или завести нас туда, где подготовился к встрече.

Граэль некоторое время смотрит на уходящий вдаль тракт. Картина складывается не полностью, но главное ясно: два пропавших обоза, припасы для укрывающегося отряда, лекарства для заражённых и лесная дорога, которой нет на обычных картах.

— Значит, ближайшая цель — место исчезновения второго обоза, — подводит он итог. — Там находим след. Дальше идём за Хольтом.

— Желательно не сообщая ему об этом заранее, — добавляет Лисса.

Аделин смотрит на Граэля:

— Нужно определить приоритет до того, как начнётся бой. Если придётся выбирать: берём Хольта живым или сначала вытаскиваем заражённых?

Лисса чуть поворачивается в седле.

— И ещё: у каменного указателя можем продолжить втроём либо сначала разведать лес. Решать тебе, командир.

• Для начала будем держаться вместе, разделяться пока нет необходимости. Да и полезно будет узнать друг друга получше в полевых условиях.

Граэль ненадолго замолкает. – Ещё одно. Иногда я действую жёстче, чем вам хотелось бы. Если сочтёте, что кого-то необходимо оставить в живых, сразу скажите. Я учту это. Но решение всё равно приму сам. Согласны?

Несколько мгновений слышны только стук копыт и поскрипывание сёдел. Лисса и Аделин переглядываются: разговор оказался серьёзнее обычного обсуждения маршрута.

Первой отвечает Лисса:

— Ты предлагаешь нам право сказать: «Этот человек ещё может быть полезен или не заслуживает смерти», — но не обещаешь, что обязательно остановишься.

— Именно.

Она задумчиво проводит пальцем по поводьям.

— Честно. Не особенно утешительно, но честно. Я согласна. Если увижу причину сохранить кому-то жизнь — скажу прямо. Без намёков и долгих объяснений.

Лисса чуть улыбается:

— Постараюсь успеть до того, как твой собеседник лишится головы.

Аделин продолжает смотреть на Граэля серьёзно.

— А я попрошу вас запомнить одну вещь. Раненый враг, пленный и человек под чужим контролем — не одно и то же. Особенно сейчас, когда мы имеем дело с заражением и вмешательством в разум. Если я скажу, что человека ещё можно спасти, это будет не приступ милосердия. Это будет профессиональное заключение.

— Я выслушаю.

— Но окончательное решение останется за вами, — заканчивает она вместо него.

— Да.

Аделин не сразу отвечает. Затем спокойно кивает:

— Согласна. Вы командуете и принимаете решение. Я буду требовать объяснений после, если сочту его неправильным.

Лисса поворачивается к ней:

— Похоже, наш командир только что получил официальное разрешение на резкость.

— Нет. Он получил двух свидетелей, которые заранее предупредили, что не позволят ему путать необходимость с удобством.

Граэль переводит взгляд с одной спутницы на другую.

— Устраивает.

— Тогда моё условие, — говорит Лисса. — Если кто-то из нас кричит: «Стой!» — ты хотя бы на мгновение останавливаешься и слушаешь. Мы не станем пользоваться этим из-за каждого разбойника, внезапно обнаружившего любовь к жизни.

Аделин добавляет:

— А если времени на объяснения нет, вы доверяете нашему слову до тех пор, пока непосредственная угроза не доказана.

Граэль обдумывает это и кивает:

— Одно мгновение я вам дам. Но если промедление поставит под угрозу кого-то из нас — действую сам.

— Согласна, — первой отвечает Лисса.

— И я, — подтверждает Аделин. — При условии, что выражение «кого-то из нас» не станет удобным оправданием для казни всякого, кто посмотрит в нашу сторону недостаточно дружелюбно.

— Тогда ему лучше смотреть очень убедительно.

Лисса смеётся:

— Вот теперь договор звучит завершённым.

После короткой паузы Лисса становится серьёзнее:

— А нас это тоже касается?

— Что именно?

— Окончательное решение. Если одна из нас окажется заражена, подчинена или станет опасной для остальных. Ты сам решишь, когда спасать уже поздно?

Аделин ничего не говорит, но теперь обе спутницы внимательно смотрят на Граэля, ожидая ответа.

Граэль не отвечает сразу. Несколько мгновений он смотрит вперёд, на уходящий между полями тракт, словно подбирает слова, которые не прозвучат ни приказом, ни попыткой успокоить.

— Ваша компания мне слишком нравится, чтобы подвергать вас излишней опасности. Поэтому, если с кем-то из вас что-то случится, сначала мы будем искать способ помочь.

Он переводит взгляд на Аделин, затем на Лиссу.

— Но если дело пойдёт совсем не по плану…

Граэль делает небольшую паузу. Лисса перестаёт улыбаться, а Аделин едва заметно напрягается, ожидая продолжения.

— Безвыходных ситуаций не бывает. По крайней мере, пока мы вместе. Всё будет хорошо — даю слово. Если почувствуете, что не справляетесь, держитесь за мной. Вместе мы справимся.

Он чуть придерживает коня, чтобы все трое снова ехали плечом к плечу.

— Только давайте не держать проблемы в себе. Наш враг не гнушается магией и проклятиями. Если услышите чужой голос, увидите то, чего не должно быть, почувствуете необъяснимый страх, злость или желание скрыть что-то от остальных — говорите сразу. Даже если покажется, что это пустяк. Особенно если покажется, что это пустяк.

Лисса несколько секунд внимательно смотрит на него.

— Ты очень красиво избежал ответа на вопрос, убьёшь ли нас, если спасать станет поздно.

— Нет, — спокойно отвечает Граэль. — Я сказал, что не собираюсь заранее признавать такую ситуацию безвыходной.

Лисса прищуривается, но затем мягко улыбается:

— Ладно. На первое время принимается. Если начну слышать голоса — сообщу.

— Про меня лучше не рассказывай, — немедленно замечает Самус. — А то ваши правила внезапно станут очень неловкими.

Аделин сохраняет серьёзность.

— Обещание, что всё будет хорошо, невозможно гарантировать.

— Знаю.

— Тогда зачем вы его дали?

Граэль смотрит на неё прямо:

— Потому что сделаю всё, что в моих силах, чтобы оно оказалось правдой.

Аделин выдерживает его взгляд, затем медленно кивает.

— Хорошо. Тогда моё встречное слово: если замечу воздействие на себя — скажу вам. Немедленно. И не стану пытаться справиться в одиночку.

— Я тоже, — добавляет Лисса. — Никаких героических тайн, загадочных недомоганий и фраз «всё нормально» при почерневших глазах.

— Именно.

— Это касается и тебя, Граэль.

Он вопросительно поворачивает голову.

— Ты говорил о каждой из нас, — продолжает Лисса. — Но договор действует на всех троих. Если проклянут тебя, если начнёшь терять контроль или почувствуешь, что не справляешься, — ты тоже скажешь. И тоже позволишь помочь.

На этот раз пауза возникает уже по другой причине.

Внутри Граэля Самус тихо усмехается:

— Вот теперь становится интересно.

Граэль знает о собственном положении больше, чем может объяснить одним разговором посреди дороги. Но знает и другое: потребовать от них полной честности, оставив себе право на молчание, было бы первым предательством только что данного обещания.

— Согласен, — отвечает он. — Договор действует на всех троих.

Лисса протягивает к центру сжатый кулак. Аделин смотрит на неё с лёгким недоумением.

— Что это?

— Древний ритуал скрепления чрезвычайно серьёзных договоров.

— Вы только что его придумали.

— Все древние ритуалы когда-то были кем-то придуманы.

Граэль касается её кулака своим. После короткого колебания Аделин делает то же самое.

— Если кто-нибудь расскажет об этом при дворе, — сухо предупреждает она, — я всё отрицать буду.

— Вот и первая тайна внутри команды, — замечает Лисса.

— Эта не связана с проклятием.

— Пока не связана.

Они продолжают путь втроём, всё так же держась рядом. И впервые с момента отъезда это уже не просто удобный походный строй.

Это договор.

Скрещённые кулаки ещё несколько мгновений остаются между всадниками.

Граэль внимательно смотрит на них, затем тяжело вздыхает.

— Раз я сам предложил это правило, значит, первым его нарушать не должен. Я хочу рассказать вам историю об одном… человеке. Точнее, о том, кто жил раньше. Его звали Самус.

Словно откликаясь на имя, вдоль тракта внезапно проносится резкий порыв ветра. Он взметает дорожную пыль, треплет волосы Лиссы и заставляет Аделин придержать край плаща. Лошади беспокойно поводят ушами.

А внутри сознания Граэля наступает непривычная тишина.

Самус не шутит. Не перебивает. Он тоже хочет услышать, что будет дальше.

Граэль рассказывает.

О воине редкой расы — Шадар-кай, прожившем сотни лет. О том, что Самус был до неприличия силён и однажды вместе с отрядом, в котором состоял, встал на защиту королевства от демонов. О битве, в которой их отряд шёл на острие атаки и уже начал теснить врага.

А затем повелитель демонов — могущественный маг, владевший загадочным артефактом, исполнявшим его извращённые желания, — сумел соблазнить товарищей Самуса. Убедил их предать короля. Перейти на сторону демонов.

Всех, кроме одного.

Лисса больше не улыбается. Аделин слушает неподвижно, не сводя с Граэля внимательного взгляда.

— Поняв, что Самуса не сломить, повелитель демонов приказал его друзьям предать и убить его. И большинство… попыталось.

Граэль ненадолго замолкает. Слышен только ровный перестук копыт.

— Они очень старались. Но Самус оказался сильнее даже нескольких могучих героев. Тогда повелитель демонов попытался убить его сам.

На лице Граэля появляется короткая усмешка.

— Самус отрубил ему голову и пнул её, как протухший кочан капусты. Если бы не очень сильное колдовство, на этом всё и закончилось бы.

— Сравнение грубоватое, — наконец отзывается Самус. — Но в целом достоверное. Летела она превосходно.

Улыбка Граэля быстро исчезает.

— В последний момент повелитель демонов успел активировать артефакт. И мир перевернулся. Одни из товарищей Самуса исчезли. Другие изменились до неузнаваемости. А тело самого Самуса превратили в человеческое и поместили в его разум столько воспоминаний за многие века, что мозг практически расплавился.

— Практически? — тихо переспрашивает Аделин.

— Почти.

Он опускает взгляд на собственные руки.

— Самус служил при дворе Королевы Воронов. Увидев такую жестокую несправедливость, она решила сделать ему последний, прощальный подарок. Излечила разум этого несчастного существа и дала ему второй шанс.

Слова даются всё тяжелее, но голос Граэля остаётся спокойным.

— Следующей ночью, когда битва уже ушла далеко вперёд, с того поля поднялся не Самус. Поднялся я.

Ветер стихает так же внезапно, как появился.

— Что делать с этой информацией — решать вам. Но я потребовал честности от всех нас и потому должен быть честен сам. В моей голове находятся воспоминания за многие века. Я видел многое…

Граэль с едва заметной грустью опускает глаза.

— Очень многое. И я считаю, что вы должны были узнать об этом от меня.

После короткой паузы он выпрямляется в седле и гордо поднимает голову.

— Я — Граэль Орфенен. Я не предаю друзей и сражаюсь до последнего. Даже смерть не даёт мне права отступить.

Его рука ложится на рукоять одного из мечей.

— Но вместе со мной существует и Самус. Верный своему слову. Несгибаемый. И… не настолько добрый, как я.

— Ты беззастенчиво мне льстишь, — замечает Самус, но в его голосе нет ни ехидства, ни насмешки. Только странная, непривычная теплота.

Граэль усмехается:

— У Самуса нет правила последнего шанса. По его мнению, шанс был упущен уже тогда, когда враг решил встать у него на пути.

Рассказ заканчивается.

Лисса и Аделин долго молчат. Не отводят взгляд и не отстраняются, но обеим требуется время, чтобы уложить услышанное в голове.

Первой говорит Аделин:

— Значит, когда вы упоминали воспоминания о собственной смерти… это не была метафора.

— Нет.

— А голос, который вы иногда слышите?

Граэль смотрит на неё прямо.

— Самус.

Аделин медленно выдыхает. В её взгляде нет страха — только множество вопросов, которые лекарь пока намеренно не задаёт.

— Он просто наблюдает? Или способен влиять на ваши действия?

— Вот мы и добрались до неудобной части, — тихо замечает Самус.

— Иногда он прорывается сильнее. Может говорить моими словами, отражаться в жестах и движениях. А если я не смогу защитить вас… я позволил ему вмешаться.

Лисса слегка прищуривается:

— Насколько сильно?

— Настолько, насколько потребуется.

— То есть внутри нашего командира находится древний Шадар-кай, способный взять управление телом, если решит, что мы в опасности?

— В упрощённом виде — да.

Лисса несколько секунд смотрит на него, а потом проводит рукой по растрёпанным ветром волосам.

— Хорошо. Тогда у меня только одна претензия.

— Какая?

Лисса несколько секунд смотрит на него, а затем уголок её губ приподнимается.

— Ты решил рассказать мне об этом только после вчерашнего вечера.

Граэль чуть поворачивает к ней голову.

— Это что-то меняет?

Она выдерживает его взгляд.

— Да. Теперь я знаю, что всё это время, пока я пыталась понять тебя, у происходящего был ещё один зритель.

— И проявил исключительное благородство, — мгновенно отзывается тот. — Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило молчать.

Граэль едва заметно стискивает зубы.

— Он утверждает, что проявил исключительное благородство.

Лисса смеётся — коротко, но напряжение наконец немного отступает.

— Тогда передай ему мою благодарность. И предупреди: если начнёт давать советы, я найду способ спорить с вами обоими одновременно.

— Она мне определённо нравится. – Ехидно заключает Самус.

Аделин остаётся серьёзной.

— Мне нужно будет подробнее понять границы между вами. Не сейчас и не обязательно всё сразу. Но если Самус способен перехватить управление, это относится к нашему договору. Вы должны предупреждать нас, когда почувствуете, что граница становится слабее.

— Предупрежу.

— И ещё одно, — продолжает она. — Вы сказали, что с поля поднялся не Самус, а Граэль. Значит, я разговариваю с Граэлем. Ваше происхождение не делает вас болезнью, проклятием или чужой оболочкой. Пока вы оба не докажете обратного, я буду считать вас двумя сознаниями, вынужденными делить одну жизнь.

Самус неожиданно замолкает.

Не исчезает — Граэль по-прежнему ощущает его присутствие. Но несколько секунд не находит для ответа ни одной колкости.

Лисса снова протягивает кулак к центру.

— Что ж, договор пришлось немного расширить. Никаких тайн, связанных с проклятиями, чужими голосами и древними воинами в голове.

Аделин добавляет свой:

— И Самус тоже сообщает, если замечает воздействие, которого не замечает Граэль.

Граэль касается их кулаков своим.

— Я передам.

— Я слышал, — наконец произносит Самус. — И не обещаю участвовать в этом нелепом ритуале.

Граэль задерживает кулак ещё на мгновение.

— Он согласен.

— Вот сейчас ты солгал друзьям.

Лисса, заметив выражение его лица, понимающе улыбается:

— Не согласен?

— Утверждает, что ритуал нелепый.

— Значит, он уже полноценный член команды, — заключает она. — Ворчит, но всё равно едет с нами.

Трое всадников продолжают путь плечом к плечу.

Точнее, теперь уже четверо.

— Ладно, — после долгого молчания произносит Самус. — Думаю, это будет интересно. Такой опыт для меня в новинку. Сложно снова начать доверять людям, но я…

Он словно сам недоволен тем, насколько непривычно звучат следующие слова.

— Мы попробуем.

И после короткой паузы добавляет уже с прежней усмешкой:

— Только не вздумай пересказывать им это дословно. У меня всё-таки есть репутация.

Граэль едва заметно улыбается.

Он ощущает Самуса не как чужую руку, способную отобрать поводья. Скорее, как старую, глубоко укоренившуюся часть себя — ту, которая помнит слишком много предательств и потому всякий раз спрашивает: «Мы точно дадим им ещё один шанс?»

Но решение всегда остаётся за Граэлем.

Трое всадников продолжают путь.

Поначалу Лисса несколько раз поглядывает на Граэля, словно ожидая, что после признания он станет вести себя иначе. Не дождавшись ни древнего пророчества, ни внезапного превращения в Шадар-кая, она наконец произносит:

— Знаешь, я всё обдумала. Если Самус не управляет тобой, а просто делает тебя менее терпеливым, то это не настолько страшно.

Аделин поворачивается к ней:

— Почему?

— Потому что менее терпеливого Граэля я уже видела. Обычно это означает, что кому-то дают один шанс вместо двух.

— У него и так был один.

— Вот именно. Значит, Самус просто предлагает сразу перейти к последствиям.

— Умная женщина, — одобрительно замечает Самус.

— Примерно так, — спокойно подтверждает Граэль. — Я не перестаю быть собой. Просто иногда мне сложнее убедить себя, что промедление всё ещё является милосердием, а не глупостью.

Аделин некоторое время обдумывает услышанное.

— Тогда я неверно поняла часть вашего рассказа. Простите. Вы не два сознания, делящих одно тело.

— Нет.

— Вы — один человек, в котором сохранилась прежняя жизнь.

Граэль ненадолго задумывается.

— Это ближе к истине.

— Хорошо, — кивает лекарь. — Тогда наш договор остаётся прежним. Если почувствуете, что воспоминания заставляют вас видеть предательство там, где его ещё нет, — скажите нам. А мы скажем, если заметим это раньше вас.

Лисса улыбается:

— И, если нам не удастся убедить Граэля, попробуем договориться с его менее доброй частью.

— Пусть попробует.

— Самус предлагает попробовать, — передаёт Граэль.

— Вот видишь? — довольно отвечает она. — Мы уже общаемся.

Ближе к полудню поля уступают место лесу. Тракт становится уже, колеи глубже, а встречные повозки почти исчезают. Последний попавшийся им путник — старик с вязанкой хвороста — утверждает, что дальше сегодня никого не видел.